Читать и слушать книги
— Скажи, чтобы я остановился, — прохрипел он, вжимая меня в стол переговорной.
— Нет, — выдохнула я, царапая его спину до крови.
Шесть лет назад он бросил меня умирать.
Теперь он — царь и бог частной клиники, а я единственный хирург, способный спасти его дочь.
Я согласилась на операцию, но моя цена — ребёнок, его племянник, его кровь, мой сын.
Я хотела мести. Но ненависть вспыхнула таким пожаром, что задымились даже стерильные простыни.
— Нет, — выдохнула я, царапая его спину до крови.
Шесть лет назад он бросил меня умирать.
Теперь он — царь и бог частной клиники, а я единственный хирург, способный спасти его дочь.
Я согласилась на операцию, но моя цена — ребёнок, его племянник, его кровь, мой сын.
Я хотела мести. Но ненависть вспыхнула таким пожаром, что задымились даже стерильные простыни.
Семь лет назад Савелий Гранов выбрал карьеру и ушёл, когда я ждала нашего сына. Я научилась жить без него, построила собственную компанию и больше не верю красивым обещаниям.
Но в день, когда сердце семилетнего Мирона больше не может ждать, прошлое возвращается в мою жизнь в белом халате.
Савелий — известный хирург и единственный человек, готовый взяться за сложную операцию. Он знает всё о сердце нашего сына, но ничего — о самом мальчике. Не знает, почему Мирон рисует мосты, боится темноты и записывает обещания взрослых в специальную тетрадь.
Теперь мне придётся доверить самое дорогое мужчине, который однажды разрушил нашу семью. А после — работать с ним над новым детским центром и каждый день видеть, как Савелий пытается вернуть не мою любовь, а право называться отцом.
Только можно ли снова открыть дверь человеку, который уже однажды ушёл? И что страшнее: поверить ему ещё раз или навсегда лишить сына отца, который наконец научился оставаться?
Но в день, когда сердце семилетнего Мирона больше не может ждать, прошлое возвращается в мою жизнь в белом халате.
Савелий — известный хирург и единственный человек, готовый взяться за сложную операцию. Он знает всё о сердце нашего сына, но ничего — о самом мальчике. Не знает, почему Мирон рисует мосты, боится темноты и записывает обещания взрослых в специальную тетрадь.
Теперь мне придётся доверить самое дорогое мужчине, который однажды разрушил нашу семью. А после — работать с ним над новым детским центром и каждый день видеть, как Савелий пытается вернуть не мою любовь, а право называться отцом.
Только можно ли снова открыть дверь человеку, который уже однажды ушёл? И что страшнее: поверить ему ещё раз или навсегда лишить сына отца, который наконец научился оставаться?
Двадцать лет я помогала мужу строить нашу сеть кафе: придумывала рецепты, меню, атмосферу, встречала поставки и спасала провалы. А потом он вышел на сцену, поблагодарил молодую любовницу за “новую жизнь бренда” и подписал мой самый личный рецепт её именем. Он решил, что я тихо приму развод, деньги за молчание и место в прошлом. Но если он отдал другой всё, что мы строили, я заберу обратно хотя бы то, что всегда было моим.
Я увидела их вместе случайно за колонной, где в сумерках, отражающихся от панорамного окна, они целовались, будто были созданы друг для друга. Боль, острая, резкая пронзила сердце, а жёсткое осознание ударило по голове.
“Как она могла? Она ведь моя родная сестра!”
Человек, с которым мы в детстве рвали малину, катались на велосипеде и делили комнату. От этих воспоминаний сердце разрывалось на части. Ведь она знала о моих чувствах к нему. Сама советовала, чтобы я ни за что не признавалась первой. Но теперь мне было ясно: “почему”.
— Они… вместе? — сглотнула я, боясь услышать ответ.
Когда любишь - готова пойти на все, лишь бы человек был твоим. Когда любишь готова пожертвовать всем, только бы снова увидеть его улыбку.
Я заключила сделку со временем, отчаянно желая повернуть его вспять.
Тысячи часов, чтобы переписать прошлое, и одна цена, которую я не была готова заплатить.
“Как она могла? Она ведь моя родная сестра!”
Человек, с которым мы в детстве рвали малину, катались на велосипеде и делили комнату. От этих воспоминаний сердце разрывалось на части. Ведь она знала о моих чувствах к нему. Сама советовала, чтобы я ни за что не признавалась первой. Но теперь мне было ясно: “почему”.
— Они… вместе? — сглотнула я, боясь услышать ответ.
Когда любишь - готова пойти на все, лишь бы человек был твоим. Когда любишь готова пожертвовать всем, только бы снова увидеть его улыбку.
Я заключила сделку со временем, отчаянно желая повернуть его вспять.
Тысячи часов, чтобы переписать прошлое, и одна цена, которую я не была готова заплатить.
Антонина давно привыкла, что в городке её называют просто Пышкой. Она владеет маленьким цветочным магазином, любит свои розы больше людей и не верит в сказки про идеальную любовь.
Тихон молчалив, силён и умеет разговаривать с растениями лучше, чем с людьми. Новый садовник по соседству становится причиной их первой ссоры... а потом неожиданно помогает спасти дерево, которое для Тони значит куда больше, чем кажется.
Общие клумбы, свадебные букеты, утренний кофе, запах моря, цветущие розы и чувства, которые появляются совсем не по плану.
Трогательная, уютная история о любви, в которой не нужно становиться кем-то другим, чтобы тебя выбрали.
Тихон молчалив, силён и умеет разговаривать с растениями лучше, чем с людьми. Новый садовник по соседству становится причиной их первой ссоры... а потом неожиданно помогает спасти дерево, которое для Тони значит куда больше, чем кажется.
Общие клумбы, свадебные букеты, утренний кофе, запах моря, цветущие розы и чувства, которые появляются совсем не по плану.
Трогательная, уютная история о любви, в которой не нужно становиться кем-то другим, чтобы тебя выбрали.
Семь лет назад муж выложил передо мной восемь фотографий и не стал слушать.
Я сказала: «Посмотри на дату».
Он не посмотрел.
Я ушла беременной. Родила дочь одна. Вписала в свидетельство прочерк вместо отца — и его отчество вместо памяти.
Теперь Лере шесть, и она теряет слух. Операция стоит больше, чем я заработаю за десять лет. Кредит мне не дадут. Квоту ждать два года — а слуха у неё осталось на месяцы.
Поэтому я подписала договор.
Суррогатное материнство. Заказчики закрыты, имена — только после подписи.
Я подписала.
А потом в кабинет вошли они.
Мой бывший муж.
И моя бывшая лучшая подруга — его жена.
Я хотела разорвать договор. Но в нём был пункт 7.4. Неустойка — ровно столько, сколько мне обещали заплатить. И гарантийное письмо в больницу, которое можно отозвать одним звонком.
Они не знают главного.
Что моей дочери шесть.
Что у неё его глаза.
И что человек, который семь лет назад разрушил мой брак, сейчас улыбается мне и говорит: «Кристиночка, я так рад, что ты
Я сказала: «Посмотри на дату».
Он не посмотрел.
Я ушла беременной. Родила дочь одна. Вписала в свидетельство прочерк вместо отца — и его отчество вместо памяти.
Теперь Лере шесть, и она теряет слух. Операция стоит больше, чем я заработаю за десять лет. Кредит мне не дадут. Квоту ждать два года — а слуха у неё осталось на месяцы.
Поэтому я подписала договор.
Суррогатное материнство. Заказчики закрыты, имена — только после подписи.
Я подписала.
А потом в кабинет вошли они.
Мой бывший муж.
И моя бывшая лучшая подруга — его жена.
Я хотела разорвать договор. Но в нём был пункт 7.4. Неустойка — ровно столько, сколько мне обещали заплатить. И гарантийное письмо в больницу, которое можно отозвать одним звонком.
Они не знают главного.
Что моей дочери шесть.
Что у неё его глаза.
И что человек, который семь лет назад разрушил мой брак, сейчас улыбается мне и говорит: «Кристиночка, я так рад, что ты
Клементина — библиотекарь-архивист, ценит тишину, порядок и личное пространство.
Декстер — бариста и ходячее недоразумение, которое в скором времени превратит ее жизнь в хаос.
Теплая, смешная и очень кошачья история об истинной паре...
Декстер — бариста и ходячее недоразумение, которое в скором времени превратит ее жизнь в хаос.
Теплая, смешная и очень кошачья история об истинной паре...
Когда-то я спасла его, и вот он снова возвращается ко мне в жизнь. Причём не чтобы поблагодарить, а чтобы заявить, что забирает себе.
На моей свадьбе жених ушёл к моей сестре.
Я думала, хуже уже не будет. Особенно для такой пышки, как я, которую все давно привыкли считать удобной и незаметной.
Пока его старший брат не протянул мне руку.
Один шаг — и я оказалась в центре чужой семейной войны.
Только есть проблема.
Максим Волков знал обо мне задолго до нашей первой встречи.
Я думала, хуже уже не будет. Особенно для такой пышки, как я, которую все давно привыкли считать удобной и незаметной.
Пока его старший брат не протянул мне руку.
Один шаг — и я оказалась в центре чужой семейной войны.
Только есть проблема.
Максим Волков знал обо мне задолго до нашей первой встречи.
— Малыш, опустись на колени.
Эти слова становятся началом моего падения.
Мой брат проиграл три миллиона и решил расплатиться мной.
Теперь я стою перед Ханом — человеком, которому не говорят «нет».
Он не кричит. Не угрожает. Не торгуется. Просто предлагает сделку, отказаться от которой я не могу.
Я готова заплатить любую цену, лишь бы спасти единственного близкого человека.
Но очень скоро понимаю, брат задолжал Хану вовсе не деньги.
И самая страшная часть этой сделки ещё впереди.
Эти слова становятся началом моего падения.
Мой брат проиграл три миллиона и решил расплатиться мной.
Теперь я стою перед Ханом — человеком, которому не говорят «нет».
Он не кричит. Не угрожает. Не торгуется. Просто предлагает сделку, отказаться от которой я не могу.
Я готова заплатить любую цену, лишь бы спасти единственного близкого человека.
Но очень скоро понимаю, брат задолжал Хану вовсе не деньги.
И самая страшная часть этой сделки ещё впереди.
Выберите полку для книги