Читать и слушать книги
Она ждала его двадцать лет. Он не замечал её в шестнадцать. Теперь, когда их жизни разбиты чужими изменами, случайная встреча зажигает запретную страсть, которая может разрушить всё, что у них есть. Смогут ли они построить новое счастье на руинах прошлого?
Мне доверили главный проект в карьере и выдали Данилу Потапова в качестве приложения. Красивого, мрачного и страдающего загадочной аллергией на все, что связано со мной. Духи убрала. Булочки спрятала. Кота вычесала до личной обиды. Данила все равно чихает. А потом этот аллергик превращается в огромного медведя, на моем боку загорается метка-лапа, и ситуация окончательно выходит из-под контроля. Особенно когда выясняется, что раздражитель — вовсе не кошачья шерсть.
Идеальная жена конгрессмена ведёт тайную жизнь вебкам-модели, пока анонимный шантажист не ставит ультиматум: подчинение или крах. Но когда она узнаёт, кто скрывается за ником PeepingTom99 — тихий, одержимый ею друг её сына, — игра перестаёт быть игрой, и на кону оказываются не только брак и репутация, но и жизнь.
«Клубничная Кэт» — это дарк-романс о страсти, которая не знает границ, о подчинении, которое становится свободой, и о женщине, которая должна решить: остаться фарфоровой куклой или позволить себя разбить.
Идеальных жён не бывает.
Есть только те, кто ещё не попался.
«Клубничная Кэт» — это дарк-романс о страсти, которая не знает границ, о подчинении, которое становится свободой, и о женщине, которая должна решить: остаться фарфоровой куклой или позволить себя разбить.
Идеальных жён не бывает.
Есть только те, кто ещё не попался.
Лика брезгливо морщится, разглядывая фотографию.
— Это твоя… жена? — она произносит это слово так, будто обнаружила дохлую крысу под ногами.
— Да.
— Сколько ей здесь? — в ее темных глазах пляшут бесы.
Сейчас Олесе тридцать девять. Она младше меня на пять лет.
Но я молчу.
Лика листает альбом дальше:
— Боже мой, птоз, заломы на лбу, гусиные лапки… Она что, решила стареть стремительно и беспощадно? Или у нее аллергия на косметологов?
Я понимаю, что должен осадить свою любовницу, и защитить женщину, которой когда-то надел на палец обручальное кольцо.
Но вместо гнева я чувствую невероятное облегчение.
Если моя жена действительно такая жалкая, то разве я не имею права на компенсацию?
Разве я виноват, что выбираю красивую картинку и любовь, а не уныние, депрессию и быт?
______
Остро, больно, эмоционально!
Счастливый финал для тех, кто заслужил 💞
Если книга понравилась, ставьте ЛАЙК и добавляйте в БИБЛИОТЕКУ ✨
— Это твоя… жена? — она произносит это слово так, будто обнаружила дохлую крысу под ногами.
— Да.
— Сколько ей здесь? — в ее темных глазах пляшут бесы.
Сейчас Олесе тридцать девять. Она младше меня на пять лет.
Но я молчу.
Лика листает альбом дальше:
— Боже мой, птоз, заломы на лбу, гусиные лапки… Она что, решила стареть стремительно и беспощадно? Или у нее аллергия на косметологов?
Я понимаю, что должен осадить свою любовницу, и защитить женщину, которой когда-то надел на палец обручальное кольцо.
Но вместо гнева я чувствую невероятное облегчение.
Если моя жена действительно такая жалкая, то разве я не имею права на компенсацию?
Разве я виноват, что выбираю красивую картинку и любовь, а не уныние, депрессию и быт?
______
Остро, больно, эмоционально!
Счастливый финал для тех, кто заслужил 💞
Если книга понравилась, ставьте ЛАЙК и добавляйте в БИБЛИОТЕКУ ✨
Современный любовный роман. Они сошлись. Волна и камень.. Художник и менеджер проектов - смогут ли они быть вместе? Свобода без обязательств и четкое планирование - можно ли на этой основе строить прочные отношения? Страсть и разрыв, и снова встречи. Они пробовали жить порознь, но их по-прежнему тянет друг к другу. Смогут ли они забыть обиды и понять друг друга? Что ждет их в финале?
Я облила его шампанским. Он купил мой долг.
Я поклялась уничтожить Гордея Беркутова, но вместо войны получила безумное притяжение к мужчине, которого должна ненавидеть.
Пока мы пытались разобраться в своих чувствах, кто-то открыл на меня охоту. Угрозы. Покушения. Красные розы на пороге. А потом появилась женщина, безумно похожая на меня. Она уверена, что я украла её жизнь.
Любовь. Опасность. Семейные тайны. Прошлое, которое не отпускает.
Выдержит ли любовь, когда правда окажется страшнее самой смерти?
Я поклялась уничтожить Гордея Беркутова, но вместо войны получила безумное притяжение к мужчине, которого должна ненавидеть.
Пока мы пытались разобраться в своих чувствах, кто-то открыл на меня охоту. Угрозы. Покушения. Красные розы на пороге. А потом появилась женщина, безумно похожая на меня. Она уверена, что я украла её жизнь.
Любовь. Опасность. Семейные тайны. Прошлое, которое не отпускает.
Выдержит ли любовь, когда правда окажется страшнее самой смерти?
Она попыталась обойти свекровь, но та внезапно сделала шаг в сторону, перегораживая путь, и тяжело, по-мужски вцепилась пальцами в предплечье Анны. Хватка была болезненной.
— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.
— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.
— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!
Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».
Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?
— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.
— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.
— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!
Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».
Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?
Я ждала его четырнадцать лет.
Сначала — надеясь. Потом — назло себе. А потом просто перестала.
Когда он появился снова, у меня на пальце уже было чужое кольцо, а на лице — чужая жизнь.
Я думала, что всё закончилось.
Оказалось — только начиналось.
Сначала — надеясь. Потом — назло себе. А потом просто перестала.
Когда он появился снова, у меня на пальце уже было чужое кольцо, а на лице — чужая жизнь.
Я думала, что всё закончилось.
Оказалось — только начиналось.
— Отпусти меня! Я умею плавать.
— Не отпущу, — усмехается Артём, ещё крепче прижимая меня к своему твердому телу. — Ты тонешь, Лина. А я тебя спасаю.
— Самоуверенный придурок.
Он касается щетиной моей щеки, царапая чувствительную кожу. По телу разливается предательский жар.
— Но ты ведь не вырываешься, Лина.
После разорванной помолвки я сбегаю в деревню, надеясь залечить разбитое сердце. Но и тут меня ждут неприятности — наглый сосед, который привык, что ему все подчиняются.
Наши встречи превращаются в поединки, а взаимное раздражение — в опасное притяжение. Как держаться подальше, если каждое столкновение заканчивается желанием оказаться еще ближе?
— Не отпущу, — усмехается Артём, ещё крепче прижимая меня к своему твердому телу. — Ты тонешь, Лина. А я тебя спасаю.
— Самоуверенный придурок.
Он касается щетиной моей щеки, царапая чувствительную кожу. По телу разливается предательский жар.
— Но ты ведь не вырываешься, Лина.
После разорванной помолвки я сбегаю в деревню, надеясь залечить разбитое сердце. Но и тут меня ждут неприятности — наглый сосед, который привык, что ему все подчиняются.
Наши встречи превращаются в поединки, а взаимное раздражение — в опасное притяжение. Как держаться подальше, если каждое столкновение заканчивается желанием оказаться еще ближе?
— Вера, — начал он. — Мы разводимся. Но…
— Не надо, — перебила я.
Я не знала, что сейчас скажу. Но знала точно — не хочу слышать его «пойми» и «прости». Не хочу смотреть, как он подбирает слова. Я повернулась к Алисе.
— Ты, — сказала я тихо, — встань с моего кресла.
Она не шевельнулась. Только склонила голову набок, как птица.
— Я пришла помочь тебе, Вер, — сказала она. — Ты сама меня научила брать то, что я хочу. Помнишь? Первый сеанс, ты сказала: «Ты имеешь право быть счастливой». Я просто применила твой совет.
У меня задрожали руки. Я сжала ключи сильнее и шагнула к столу. Макс отступил. Он буквально сделал шаг назад, как будто я могла ударить его. Я не собиралась. Я просто подошла и взяла со стола бабушкину статуэтку — маленькую фарфоровую птичку, которая стояла рядом с моим ноутбуком. Я хотела убрать её в ящик. Чтобы они не трогали. Чтобы никто не трогал.
Статуэтка разлетелась вдребезги, как и моё сердце.
Но я соберу себя заново.
Должна собрать.
Ради себя.
— Не надо, — перебила я.
Я не знала, что сейчас скажу. Но знала точно — не хочу слышать его «пойми» и «прости». Не хочу смотреть, как он подбирает слова. Я повернулась к Алисе.
— Ты, — сказала я тихо, — встань с моего кресла.
Она не шевельнулась. Только склонила голову набок, как птица.
— Я пришла помочь тебе, Вер, — сказала она. — Ты сама меня научила брать то, что я хочу. Помнишь? Первый сеанс, ты сказала: «Ты имеешь право быть счастливой». Я просто применила твой совет.
У меня задрожали руки. Я сжала ключи сильнее и шагнула к столу. Макс отступил. Он буквально сделал шаг назад, как будто я могла ударить его. Я не собиралась. Я просто подошла и взяла со стола бабушкину статуэтку — маленькую фарфоровую птичку, которая стояла рядом с моим ноутбуком. Я хотела убрать её в ящик. Чтобы они не трогали. Чтобы никто не трогал.
Статуэтка разлетелась вдребезги, как и моё сердце.
Но я соберу себя заново.
Должна собрать.
Ради себя.
Выберите полку для книги