Читать и слушать книги

— Вы боитесь меня? — тихо спросил он, и его теплое дыхание коснулось ее губ.

— Должна? — она попыталась включить свою привычную оборонительную иронию, но стена её уверенности уже дала глубокую трещину.

Она таяла под его пальцами.

— Обязательно, — почти беззвучно произнес он. — Потому что я не собираюсь уходить.

Так одна случайная встреча перевернула её мир. Но она даже не предполагала оказаться между двух опасных хищников.

— Кажется, в этой стерильной матрице наконец появилось что-то по-настоящему живое, — негромко произнес Вадим, и его голос, теплый и дерзкий, заставил Таю вздрогнуть.

Он шагнул к ней, полностью нарушая офисную субординацию.

— Добрый день. Я Вадим. А вы, судя по всему, тот самый редкий изумруд, который Павлов прячет в своих аналитических подвалах?

Я пошла на кухню налить воды. И услышала голос. Интимный, обволакивающий. Таким голосом он говорил со мной когда-то. До того, как я стала «кубышкой в очках» и «функцией».
— Потерпи, котёнок, ну осталось чуть-чуть. Ну куда я сейчас уйду, пойми. Вот уговорю свою клушу взять кредит... она ж у меня совестливая, доверчивая. Как ребёнок. Я ей мозги запудрю, и сразу к тебе съеду…

Это история о трёх подругах, оказавшихся на грани. На грани взрыва. На грани развала. На грани новой жизни

Мы поклялись больше никогда не встречаться.
Развод поставил точку в нашей истории, и я была уверена, что навсегда вычеркнула бывшего мужа из своей жизни. Но судьба распорядилась иначе.
Несколько случайных встреч, старые воспоминания и незакрытые чувства заставляют нас снова посмотреть друг на друга. Только вот достаточно ли любви, если однажды она уже не смогла спасти наш брак?
Говорят, в одну реку дважды не входят. Но что, если именно второй шанс способен изменить всё?

Рассказ о друзьях, которые изменились за 30 лет. Кто-то сломался, кто-то прошел с потерями, кто-то просто прошел. Самые интересные люди вдруг исчезли.

После развода бывший муж оставляет мне миллионный долг и уверенность, что я ни на что не способна. Когда я подбираю на улице искалеченного котёнка и умоляю ближайшую клинику спасти его без предоплаты, навстречу выходит её владелец — Андрей Николаевич, мой бывший свёкор, которому я семь лет запрещала себе смотреть в глаза слишком долго. Он спасает Плюша и берётся разобраться с моими долгами, пока документы с моей подписью не делают меня главной подозреваемой в краже из его клиники. Смогу ли я довериться мужчине, о котором не имею права мечтать, если ради меня ему придётся пойти против собственного сына?

В понедельник у моей двери появляется чёрная папка с доказательствами убийства, которое я должна совершить в пятницу в 22:40. На фотографии — рука Тимура Вельского, финансового директора компании моего мужа. В аудиофайле — моё признание. Голос безупречно мой, хотя этих слов я никогда не произносила.

Я эксперт по голосу и цифровым записям. Я умею находить монтаж там, где другие слышат правду. Но следы ведут в компанию Северина — человека, которому я доверяла семь лет. Чем ближе пятница, тем яснее: нашу встречу могли организовать, наш дом годами слушали, а мой брак построен на тайне старого преступления.

Чтобы спасти Тимура и себя, мне придётся разобрать по фрагментам не только поддельное признание, но и собственную любовь. Если я не найду правду раньше, чужой сценарий станет моей жизнью.

Мне сорок два. У меня двое детей, ипотека и двадцать лет брака за плечами. Я думала, что моя жизнь предсказуема и стабильна, пока муж не сказал за ужином: «Я встретил другую». Ей двадцать восемь, она фитнес-тренер, и с ней он «чувствует себя живым».
Он ушёл. А я осталась — не молодая, не стройная, с рассыпавшейся на осколки жизнью. Думала, что в сорок два уже не начинают заново. Думала, что никому не нужна.
А потом в моей жизни появился Виктор. Ветеринар, разведён, с добрыми глазами и лохматым псом. Он не мажор, не миллионер — просто человек, который тоже пережил предательство и не разучился верить.
Мы не торопились. Он не давил. Просто был рядом — в бассейне, в парке, на кухне. И однажды я поняла: жизнь не закончилась. Она только начинается.

Я застала мужа с подругой в своей постели. Думала, хуже уже не будет. Но он оформил на меня проблемную фирму и пообещал развод только после передачи её любовнице. Я осталась без работы, без денег, без будущего.
А потом я устроилась на работу к НЕМУ.
К альфе.
К моему истинному.
И он уже не собирался меня отпускать.

— Долго нам еще тут торчать? — Ее голос звучит вкрадчиво, низко. Без малейшей попытки скрыться. — У меня уже скулы сводит.
— Потерпи немного.
Я не шевелюсь. Стекло холодит лоб.
— Я весь вечер терплю. Витя, мне осточертело прятаться. Час здесь, полчаса там...
— Тише.
— Да что «тише»? Надоело!
— Дождись пятницы, малыш. — Тон Виктора меняется. Становится бархатным, глубоким. Тем самым, которым он час назад говорил со мной. — В пятницу — сюрприз. Концерт в цистерне под землей. Свечи, вода. На весь вечер. Ты такого точно не видела.
Ножка бокала выскальзывает из моих пальцев. Вторая рука инстинктивно дергается и ловит его у самого бедра. Шампанское выплескивается на подол. На черном не видно. Только ткань холодеет на бедре, и кислый запах шампанского вдруг становится невыносимо резким.
Концерт в пятницу. Я показывала ему эти билеты в июне. Он сказал, что в эту пятницу прилетают инвесторы и город нельзя покидать ни на час.

— Олег? Я привезла тебе обед. Ты забыл.
Мой муж резко обернулся. На его лице за секунду сменилось несколько выражений — удивление, досада и то, что я меньше всего ожидала увидеть. Страх.
— Марина? — он шагнул ко мне, заслоняя собой женщину, которая поправляла блузку. — Я же говорил — никаких визитов без предупреждения!
— Я просто обед привезла, — повторила я.
Женщина спокойно сползла со стола, поставила бокал на подоконник и стала поправлять юбку. На ее лице не было ни капли смущения.
— Олеж, я пойду, пожалуй, — сказала она лениво. — Позвони, как освободишься.
И вышла из кабинета, цокая каблуками. Проходя мимо, даже не взглянула на меня. Я для нее не существовала.

«От тебя пахнет борщом, а не духами. Ты просто прислуга в моём доме».
Муж сказал это после двадцати лет брака, когда я узнала об измене. В сорок лет я осталась у разбитого корыта: ни денег, ни жилья, только горькое клеймо «разведенка». Но у меня есть сын, который не дал мне сломаться, и я решила бороться.