Читать и слушать книги
Десять лет назад я была перспективным дизайнером, а стала домашней молью. Так меня назвал муж в нашу оловянную свадьбу. В тот момент он лежал на наших шелковых простынях с двадцатидвухлетней девицей, а потом сказал: «Ты нищая, ты никто. Кому ты нужна в свои тридцать два, с прицепом?»
Я ушла под ноябрьский ливень только с одним чемоданом, документами и остатками достоинства, которое он почти растоптал.
От отчаяния я плохо понимала, куда иду, и когда переходила дорогу, меня чуть не сбил внедорожник.
Из него вышел Данил Северцев — строительный магнат, холодный, властный хищник, который привык приказывать, а не просить. Он возвращался с переговоров и был зол на весь мир, но почему-то не бросил меня на обочине, а довёз до своего пентхауса.
Я ничего ему не должна, но он спас мне жизнь, и теперь между нами что-то происходит. Что-то, чего я боюсь, потому что Северцев опаснее моего бывшего мужа. У него свои демоны и свои счёты с женщинам
Я ушла под ноябрьский ливень только с одним чемоданом, документами и остатками достоинства, которое он почти растоптал.
От отчаяния я плохо понимала, куда иду, и когда переходила дорогу, меня чуть не сбил внедорожник.
Из него вышел Данил Северцев — строительный магнат, холодный, властный хищник, который привык приказывать, а не просить. Он возвращался с переговоров и был зол на весь мир, но почему-то не бросил меня на обочине, а довёз до своего пентхауса.
Я ничего ему не должна, но он спас мне жизнь, и теперь между нами что-то происходит. Что-то, чего я боюсь, потому что Северцев опаснее моего бывшего мужа. У него свои демоны и свои счёты с женщинам
В день своего сорок второго дня рождения Марина услышала, как муж обсуждает развод с молодой помощницей. Для Виктора Орлова, влиятельного генерала, всё уже было решено: жене — компенсация, любовнице — новая квартира, ему — дом, статус и привычная удобная жизнь.
Только он ошибся в одном.
Марина больше не собиралась молчать.
Двадцать лет она была идеальной женой: встречала гостей, берегла репутацию мужа, держала дом и закрывала глаза на холодность. Но когда Виктор решил вычеркнуть её из собственной жизни, Марина впервые выбрала себя.
Теперь ей придётся бороться за дом, за честное имя, за уважение дочери и за право начать сначала после сорока. А рядом появится мужчина, который не спасает её, не давит и не требует благодарности. Он просто впервые слышит её.
Но генерал не привык проигрывать.
И слишком поздно поймёт, что потерял не тихую жену.
Он потерял женщину, которая долгие годы была его настоящей силой.
Только он ошибся в одном.
Марина больше не собиралась молчать.
Двадцать лет она была идеальной женой: встречала гостей, берегла репутацию мужа, держала дом и закрывала глаза на холодность. Но когда Виктор решил вычеркнуть её из собственной жизни, Марина впервые выбрала себя.
Теперь ей придётся бороться за дом, за честное имя, за уважение дочери и за право начать сначала после сорока. А рядом появится мужчина, который не спасает её, не давит и не требует благодарности. Он просто впервые слышит её.
Но генерал не привык проигрывать.
И слишком поздно поймёт, что потерял не тихую жену.
Он потерял женщину, которая долгие годы была его настоящей силой.
Молодой художник, изнывающий от тоски по девушке, находится в специальном заведении. Там он пишет картины и ведёт внутренний диалог с самим собой.
В день, когда известный кардиохирург Константин Вельский должен был получить главную награду своей карьеры, его жена Лидия приехала поддержать мужа.
Но её имени не оказалось в списке гостей.
В зале рядом с Константином уже стояла другая женщина. А после торжественной речи он спокойно протянул Лидии документы на развод.
Он думал, что забирает у неё только фамилию, дом и место рядом с собой.
Но Константин ещё не знал главного.
Лидия беременна.
Теперь ей придётся не просто пережить предательство, а вернуть себе голос, имя и право решать за себя. Рядом окажется мужчина, который не требует, не давит и не спасает против её воли. Но сможет ли Лидия снова поверить в любовь, когда сердце однажды уже разбили там, где она ждала защиты?
Но её имени не оказалось в списке гостей.
В зале рядом с Константином уже стояла другая женщина. А после торжественной речи он спокойно протянул Лидии документы на развод.
Он думал, что забирает у неё только фамилию, дом и место рядом с собой.
Но Константин ещё не знал главного.
Лидия беременна.
Теперь ей придётся не просто пережить предательство, а вернуть себе голос, имя и право решать за себя. Рядом окажется мужчина, который не требует, не давит и не спасает против её воли. Но сможет ли Лидия снова поверить в любовь, когда сердце однажды уже разбили там, где она ждала защиты?
Макс медленно поднял голову.
— И? — коротко бросил он.
— И то, что я сейчас видел в этой комнате, мне сука очень не понравилось! — Дэн ударил кулаком по стойке. — Это Ника, Макс. Моя мелкая сестра. Она приехала из Европы с пулей в голове и решила поиграть во взрослую девочку. Но ты-то, блять, взрослый мужик! Ты соображаешь, что происходит?
— Самолов, остынь! - Твоя сестра сама вышла сюда в таком виде. Я на нее не бросался.
— Но ты смотрел на неё! Так, будто готов сожрать ее целиком вместе с шортами!
Восемь лет разлуки после тяжелого развода родителей превратили Веронику Самойлову из угловатой девчонки с брекетами в роскошную, уверенную в себе женщину. Вернувшись из Лондона в Москву, Ника объявляет скрытую войну Максиму Громову — лучшему другу своего старшего брата. Тому самому мужчине, в которого она безответно влюблена с тринадцати лет.
Между ними стоит священное табу и ультиматум брата. Капитуляция неизбежна, но какую цену им придется заплатить за этот запретный соблазн?
— И? — коротко бросил он.
— И то, что я сейчас видел в этой комнате, мне сука очень не понравилось! — Дэн ударил кулаком по стойке. — Это Ника, Макс. Моя мелкая сестра. Она приехала из Европы с пулей в голове и решила поиграть во взрослую девочку. Но ты-то, блять, взрослый мужик! Ты соображаешь, что происходит?
— Самолов, остынь! - Твоя сестра сама вышла сюда в таком виде. Я на нее не бросался.
— Но ты смотрел на неё! Так, будто готов сожрать ее целиком вместе с шортами!
Восемь лет разлуки после тяжелого развода родителей превратили Веронику Самойлову из угловатой девчонки с брекетами в роскошную, уверенную в себе женщину. Вернувшись из Лондона в Москву, Ника объявляет скрытую войну Максиму Громову — лучшему другу своего старшего брата. Тому самому мужчине, в которого она безответно влюблена с тринадцати лет.
Между ними стоит священное табу и ультиматум брата. Капитуляция неизбежна, но какую цену им придется заплатить за этот запретный соблазн?
💚 🤍 💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚 🤍 💚
— Я больше не могу жить во лжи. Я люблю другую.
Стою с тортом в руках и смотрю, как мой муж становится на колено — не передо мной.
Перед моей лучшей подругой.
Десять лет брака. Восемьдесят гостей. И вечер, который я готовила для него — становится сценой моего унижения.
Он надевает ей кольцо.
А я впервые не понимаю, как это не умереть прямо здесь.
— Я больше не могу жить во лжи. Я люблю другую.
Стою с тортом в руках и смотрю, как мой муж становится на колено — не передо мной.
Перед моей лучшей подругой.
Десять лет брака. Восемьдесят гостей. И вечер, который я готовила для него — становится сценой моего унижения.
Он надевает ей кольцо.
А я впервые не понимаю, как это не умереть прямо здесь.
Я стояла возле двери и не могла пошевелиться.
За годы брака я несколько раз слышала это имя. Олеся… Витя вспоминал её вскользь,.
Первая школьная любовь. Девушка, по которой он когда-то сходил с ума. Девушка, которая не отвечала ему взаимностью.
– Что, Вить, наконец-то дорвался до меня? – произнесла она моему мужу, неровным голосом.
Следом ответил Витя.
– Дорвался. И поверь, не скоро оторвусь.
Я не помню, как сделала шаг вперёд. Не помню, как протянула руку. Не помню, как толкнула дверь.
Помню только, как она медленно открылась. И как весь мир вокруг перестал существовать.
Я своими глазами увидела, как муж мне изменяет.
– Надо же. А я ещё переживала, что не успела к началу встречи выпускников. – я горько усмехнулась сквозь слезы. – Зато успела на главное представление вечера.
За годы брака я несколько раз слышала это имя. Олеся… Витя вспоминал её вскользь,.
Первая школьная любовь. Девушка, по которой он когда-то сходил с ума. Девушка, которая не отвечала ему взаимностью.
– Что, Вить, наконец-то дорвался до меня? – произнесла она моему мужу, неровным голосом.
Следом ответил Витя.
– Дорвался. И поверь, не скоро оторвусь.
Я не помню, как сделала шаг вперёд. Не помню, как протянула руку. Не помню, как толкнула дверь.
Помню только, как она медленно открылась. И как весь мир вокруг перестал существовать.
Я своими глазами увидела, как муж мне изменяет.
– Надо же. А я ещё переживала, что не успела к началу встречи выпускников. – я горько усмехнулась сквозь слезы. – Зато успела на главное представление вечера.
Выписываюсь из больницы после длительной болезни и еду домой сюрпризом, чтобы сообщить мужу радостную новость. Но куда больший сюрприз ждал меня.
На моей кухне, в моём кресле, из моей чашки, пьет кофе молодая девица в махровом халате.
– Вы кто? – спрашивает она с ленивой усмешкой, помешивая ложечкой. – А, бывшая? Твои вещи в кладовке. Мы с Тимой живём здесь полгода. Он рассказывал, как вы истерили и сидели на его шее.
Мир рушится. А вечером муж выгоняет меня на улицу, сует бумаги на развод. Предлагает откуп, жалкие двести тысяч за пятнадцать лет брака.
– Не подпишешь – подам в суд, – муж пронзает холодным взглядом. – Признаю тебя недееспособной, и дочь никогда не увидишь, – шепчет угрожающе.
Я теряю всё в один миг.
На моей кухне, в моём кресле, из моей чашки, пьет кофе молодая девица в махровом халате.
– Вы кто? – спрашивает она с ленивой усмешкой, помешивая ложечкой. – А, бывшая? Твои вещи в кладовке. Мы с Тимой живём здесь полгода. Он рассказывал, как вы истерили и сидели на его шее.
Мир рушится. А вечером муж выгоняет меня на улицу, сует бумаги на развод. Предлагает откуп, жалкие двести тысяч за пятнадцать лет брака.
– Не подпишешь – подам в суд, – муж пронзает холодным взглядом. – Признаю тебя недееспособной, и дочь никогда не увидишь, – шепчет угрожающе.
Я теряю всё в один миг.
💙🤍💙СВЕРХНИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО НА ПЕРИОД ПОДПИСКИ💙🤍💙ПРОДА КАЖДЫЙ ДЕНЬ💙🤍💙
— Вы пролили вино на мою рубашку.
— Я знаю, господи, я знаю, простите, я сейчас всё возмещу, у меня есть накопления, ну то есть немного, но—
— Прачечная. Пять минут.
— Что, простите?
— Ты. Прачечная. Пять. Минут.
— Ты хочешь уйти? — спросил он тихо.
Она хотела сказать да, конечно, немедленно.
— Нет, — сказала она. И сама себе удивилась.
Он усмехнулся — впервые за весь вечер.
И вот тут она поняла что пропала.
Он женат. Я официантка. Море вокруг и деваться некуда.
Это была катастрофа с первого взгляда.
Лучшая катастрофа в моей жизни...
— Вы пролили вино на мою рубашку.
— Я знаю, господи, я знаю, простите, я сейчас всё возмещу, у меня есть накопления, ну то есть немного, но—
— Прачечная. Пять минут.
— Что, простите?
— Ты. Прачечная. Пять. Минут.
— Ты хочешь уйти? — спросил он тихо.
Она хотела сказать да, конечно, немедленно.
— Нет, — сказала она. И сама себе удивилась.
Он усмехнулся — впервые за весь вечер.
И вот тут она поняла что пропала.
Он женат. Я официантка. Море вокруг и деваться некуда.
Это была катастрофа с первого взгляда.
Лучшая катастрофа в моей жизни...
— Если вы будете хмуриться, —слышу из конференц-зала детский голос, — у вас лицо так и останется.
— Что тут происходит? — захожу и оглядываю совет директоров и девочку, которая стоит на моем кресле и пачкает сиденье. — Чья это дочь?
— Это ваша дочь, — отвечает Татьяна Петровна, кадровик.
— Что за чушь? — перевожу я взгляд с неё на девочку, которая стоит с выражением лица из серии «ну что, съел?».
— Ты мой папа.
— Нет у меня детей!
— Мама сказала, что ты так скажешь.
— Мама?! Где твоя мама?
— Улетела в Австралию.
У меня начинает дергаться глаз.
Еще утром я был уверен, что у меня нет детей. Но когда пришёл на работу обнаружил там семилетнюю девочку, которая умудрилась в моё отсутствие построить пол моей компании по стойке смирно...
Но это был не самый главный кошмар этого дня. Я грубо выставил ее за дверь, угрожая отправить в детдом. А за той самой дверью стояла журналистка, которая пришла писать статью обо мне, как успешном человеке.
И как теперь выкручиваться из этого ада?
— Что тут происходит? — захожу и оглядываю совет директоров и девочку, которая стоит на моем кресле и пачкает сиденье. — Чья это дочь?
— Это ваша дочь, — отвечает Татьяна Петровна, кадровик.
— Что за чушь? — перевожу я взгляд с неё на девочку, которая стоит с выражением лица из серии «ну что, съел?».
— Ты мой папа.
— Нет у меня детей!
— Мама сказала, что ты так скажешь.
— Мама?! Где твоя мама?
— Улетела в Австралию.
У меня начинает дергаться глаз.
Еще утром я был уверен, что у меня нет детей. Но когда пришёл на работу обнаружил там семилетнюю девочку, которая умудрилась в моё отсутствие построить пол моей компании по стойке смирно...
Но это был не самый главный кошмар этого дня. Я грубо выставил ее за дверь, угрожая отправить в детдом. А за той самой дверью стояла журналистка, которая пришла писать статью обо мне, как успешном человеке.
И как теперь выкручиваться из этого ада?
Выберите полку для книги