Читать и слушать книги
- Ну что ж, – тихо проговорил он, – посмотрим, кто ты. Надеюсь, ты приложила фотографию. Я не хожу на свидания вслепую.
С тихим смешком Влад вытащил карточку из конверта. Фотография была на месте. Смех тут же замер, когда он увидел два крошечных лица с иссиня-черными волосами и пронзительно-голубыми глазами.
- Какого черта?
Мозг работал на пределе, сердце бешено колотилось в груди. Под фотографией корявым почерком было нацарапано:
- Поздравляю, папочка. Это близнецы.
Двое.
С тихим смешком Влад вытащил карточку из конверта. Фотография была на месте. Смех тут же замер, когда он увидел два крошечных лица с иссиня-черными волосами и пронзительно-голубыми глазами.
- Какого черта?
Мозг работал на пределе, сердце бешено колотилось в груди. Под фотографией корявым почерком было нацарапано:
- Поздравляю, папочка. Это близнецы.
Двое.
— Карина, хватит. Сколько можно. Сегодня я ей скажу, — это голос Андрея, моего мужа.
Я слышу его как будто впервые.
— Ну просто сколько уже раз ты собирался, и все никак не можешь послать свою страдалицу! То сын еще маленький, то вот, отец у нее умирает. Я устала быть в тени, понимаешь?! Я люблю тебя, ты любишь меня. Три года уже прошло, а мы все прячемся по углам, как какие-то преступники! Я хочу быть твоей единственной женщиной!
Карина. Помощница Андрея? Я ведь сама когда-то нанимала ее на работу.
Секунда тишины. Андрей вздыхает.
— Сегодня точно. Я скажу ей, что хочу развестись.
Я выключаю колонку, падаю в кресло. Она сказала три года?
— Мама?
Я оборачиваюсь и вижу сына, застывшего в дверях кухни. Как много он слышал?
— Какого черта? — говорит сын, и я понимаю, что он слышал все.
Я слышу его как будто впервые.
— Ну просто сколько уже раз ты собирался, и все никак не можешь послать свою страдалицу! То сын еще маленький, то вот, отец у нее умирает. Я устала быть в тени, понимаешь?! Я люблю тебя, ты любишь меня. Три года уже прошло, а мы все прячемся по углам, как какие-то преступники! Я хочу быть твоей единственной женщиной!
Карина. Помощница Андрея? Я ведь сама когда-то нанимала ее на работу.
Секунда тишины. Андрей вздыхает.
— Сегодня точно. Я скажу ей, что хочу развестись.
Я выключаю колонку, падаю в кресло. Она сказала три года?
— Мама?
Я оборачиваюсь и вижу сына, застывшего в дверях кухни. Как много он слышал?
— Какого черта? — говорит сын, и я понимаю, что он слышал все.
Караул! На меня поспорил самый завидный красавчик универа. Наглый, самоуверенный мажор, возле которого постоянно вьются девицы. Любая другая порадовалась бы, что сам Ворон уделил ей внимание, вот только я не из тех, кто попусту тратит время на отношения. Тем более с ним! У нас, к слову, взаимная неприязнь.
Хочешь почувствовать мою любовь, Воронов Андрей? Только потом не жалуйся!
Хочешь почувствовать мою любовь, Воронов Андрей? Только потом не жалуйся!
— Кто она, Самир?
— Это Аниса. Моя жена.
— Жена? У тебя уже есть одна. Я.
— Теперь вас две. Она носит моего сына. А ты… перегорела.
Он сказал, что я сама виновата. Что перестала быть интересной.
Но у меня осталась одна слабость.
Дочь.
И теперь он хочет забрать её.
Пусть попробует.
Он ещё не видел, на что способна женщина, которую предали.
— Это Аниса. Моя жена.
— Жена? У тебя уже есть одна. Я.
— Теперь вас две. Она носит моего сына. А ты… перегорела.
Он сказал, что я сама виновата. Что перестала быть интересной.
Но у меня осталась одна слабость.
Дочь.
И теперь он хочет забрать её.
Пусть попробует.
Он ещё не видел, на что способна женщина, которую предали.
— Ты ещё кто такой?! — не церемонясь, спрашиваю я.
— Вот это приветствие.
Он разворачивается, а я в ужасе распахиваю глаза, лепеча:
— Т-ты? Что ты здесь делаешь?
— Я, — кивает сынок босса, с искренним удовольствием наблюдая за моей реакцией. — И это я хочу знать, что ты забыла на моей вилле.
— Твоей вилле? Это шутка такая? — продолжаю хлопать глазами, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего.
— Ещё раз повторю, это — моя вилла и уступать не собираюсь. Запомни её хорошенько, потому что второй раз сюда ты вряд ли попадёшь.
***
Отправляясь в отпуск, я даже не подозревала, что в собственном номере столкнусь с наглым самоуверенным типом, сыном моего босса. Он заявляет, что тоже имеет абсолютное право здесь жить. Только меня о подобном никто не предупреждал! И я решительно против этого наглого оккупанта. Даже если он дьявольски красив и богат!
— Вот это приветствие.
Он разворачивается, а я в ужасе распахиваю глаза, лепеча:
— Т-ты? Что ты здесь делаешь?
— Я, — кивает сынок босса, с искренним удовольствием наблюдая за моей реакцией. — И это я хочу знать, что ты забыла на моей вилле.
— Твоей вилле? Это шутка такая? — продолжаю хлопать глазами, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего.
— Ещё раз повторю, это — моя вилла и уступать не собираюсь. Запомни её хорошенько, потому что второй раз сюда ты вряд ли попадёшь.
***
Отправляясь в отпуск, я даже не подозревала, что в собственном номере столкнусь с наглым самоуверенным типом, сыном моего босса. Он заявляет, что тоже имеет абсолютное право здесь жить. Только меня о подобном никто не предупреждал! И я решительно против этого наглого оккупанта. Даже если он дьявольски красив и богат!
- Это, твоя названная сестренка Соня! Ты Игнат, ее будущий защитник, должен оберегать от всего, беречь и любить! Понимаешь?
Малыш удивленно кивнул, продолжая разглядывать маленький сверток, потянул свои ручки к нему, но женщина аккуратно увернулась, прижимая конверт с ребенком к себе.
-Нет, пока нельзя, вот подрастешь, будешь носить, а пока нельзя!
Лицо мальчика тут же изменилось, он обиженно надулся, увидев, как малышку бережно прижимают к себе, и уже готов был разреветься от обиды и ревности, как внезапно замер. Девочка, открыла глазки и уставившись на него, улыбнулась, своим беззубым милым ротиком. Что-то в этот момент дрогнуло в груди у ребенка, и он еще даже много чего не осознавая, уже заранее знал, они всегда, будут вместе и он всегда будет оберегать ее и защищать.
Строго 18 +, властные жестокие герои, содержится ненормативная лексика
Малыш удивленно кивнул, продолжая разглядывать маленький сверток, потянул свои ручки к нему, но женщина аккуратно увернулась, прижимая конверт с ребенком к себе.
-Нет, пока нельзя, вот подрастешь, будешь носить, а пока нельзя!
Лицо мальчика тут же изменилось, он обиженно надулся, увидев, как малышку бережно прижимают к себе, и уже готов был разреветься от обиды и ревности, как внезапно замер. Девочка, открыла глазки и уставившись на него, улыбнулась, своим беззубым милым ротиком. Что-то в этот момент дрогнуло в груди у ребенка, и он еще даже много чего не осознавая, уже заранее знал, они всегда, будут вместе и он всегда будет оберегать ее и защищать.
Строго 18 +, властные жестокие герои, содержится ненормативная лексика
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной.
Я знаю кто она.
Любовница моего мужа.
Я знаю, что она хочет мне сказать.
«Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами.
Молодая, стройная, красивая. Здоровая...
В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна.
Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня не любил, родной брат предал, муж изменил, авария унесла жизнь нерождённого ребёнка. Никакая я не Царевна, я — лягушка в кипятке. Но моя сила в том, что я всегда поступаю по-своему.
И в этот раз не изменю себе.
Я знаю кто она.
Любовница моего мужа.
Я знаю, что она хочет мне сказать.
«Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами.
Молодая, стройная, красивая. Здоровая...
В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна.
Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня не любил, родной брат предал, муж изменил, авария унесла жизнь нерождённого ребёнка. Никакая я не Царевна, я — лягушка в кипятке. Но моя сила в том, что я всегда поступаю по-своему.
И в этот раз не изменю себе.
Включаю запись, которую клиент прислал для монтажа. Стоп! А мой муж что на этом юбилее делает? Он обнимает стройную блондинку и заходит с ней в гостевой дом.
А через несколько минут я нахожу запасной телефон мужа, и экран загорается входящим сообщением: “Ты долго? Купи белого хлеба”. Любовницы такие сообщения не пишут — эта женщина считает себя его женой и думает, что меня можно подвинуть, как старый диван.
Через два месяца Быков вступит в наследство и получит крупную сумму денег. Если я сейчас разведусь с ним, то вишенка на торте достанется его любовнице. Значит, надо их переиграть. Для начала притворюсь дурочкой, которая ни о чём не догадывается, а дальше буду действовать ювелирно.
Он пожалеет, что так поступил со мной. А что дальше? Дальше я начну жизнь с чистого листа.
А через несколько минут я нахожу запасной телефон мужа, и экран загорается входящим сообщением: “Ты долго? Купи белого хлеба”. Любовницы такие сообщения не пишут — эта женщина считает себя его женой и думает, что меня можно подвинуть, как старый диван.
Через два месяца Быков вступит в наследство и получит крупную сумму денег. Если я сейчас разведусь с ним, то вишенка на торте достанется его любовнице. Значит, надо их переиграть. Для начала притворюсь дурочкой, которая ни о чём не догадывается, а дальше буду действовать ювелирно.
Он пожалеет, что так поступил со мной. А что дальше? Дальше я начну жизнь с чистого листа.
— Мам… а мы всегда будем тут жить? С Мишей?
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
- Оля? - шокировано спрашивает муж, увидев меня рядом со своим начальником. - Что ты тут делаешь?! Ты дома должна быть! С детьми.
- Я устроилась на работу. Ты же говорил, что мне пора заняться чем-то полезным. Я и занимаюсь.
Костя бледнеет. Но он ещё не знает, что я здесь не просто так. Что я уже расставляю ловушки.
Что я прочитала его переписки, знаю о его романе со стриптизершей, и что он положил глаз на дочку босса.
Я знаю, как он растоптал и вымакал в грязи наши почти двадцать лет брака.
Но я отомщу. Я верну ему всю боль за предательство.
Сломаю его также, как он сломал меня.
- Я устроилась на работу. Ты же говорил, что мне пора заняться чем-то полезным. Я и занимаюсь.
Костя бледнеет. Но он ещё не знает, что я здесь не просто так. Что я уже расставляю ловушки.
Что я прочитала его переписки, знаю о его романе со стриптизершей, и что он положил глаз на дочку босса.
Я знаю, как он растоптал и вымакал в грязи наши почти двадцать лет брака.
Но я отомщу. Я верну ему всю боль за предательство.
Сломаю его также, как он сломал меня.
Выберите полку для книги